Неточные совпадения
Ребенок видит, что и отец, и мать, и старая тетка, и свита — все разбрелись по своим
углам; а у кого не было его, тот шел на сеновал, другой
в сад, третий искал прохлады
в сенях, а иной, прикрыв лицо платком от мух, засыпал там, где сморила его жара и повалил громоздкий обед. И садовник растянулся под кустом
в саду, подле своей пешни, и кучер спал на конюшне.
Белые двери привели
в небольшую комнату с окнами на улицу и
в сад. Здесь жила женщина.
В углу,
в цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, — дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая копия с картины Нестерова «У колдуна».
Когда она, стройная,
в шелковом платье жемчужного цвета, шла к нему по дорожке среди мелколистного кустарника, Самгин определенно почувствовал себя виноватым пред нею. Он ласково провел ее
в отдаленный
угол сада, усадил на скамью, под густой навес вишен, и, гладя руку ее, вздохнул...
Комната наполнилась шумом отодвигаемых стульев,
в углу вспыхнул огонек спички, осветив кисть руки с длинными пальцами, испуганной курицей заклохтала какая-то барышня, — Самгину было приятно смятение, вызванное его словами. Когда он не спеша, готовясь рассказать страшное, обошел
сад и двор, — из флигеля шумно выбегали ученики Спивак; она, стоя у стола, звенела абажуром, зажигая лампу, за столом сидел старик Радеев, барабаня пальцами, покачивая головой.
Клим сидел с другого бока ее, слышал этот шепот и видел, что смерть бабушки никого не огорчила, а для него даже оказалась полезной: мать отдала ему уютную бабушкину комнату с окном
в сад и молочно-белой кафельной печкой
в углу.
— Вам вредно волноваться так, — сказал Самгин, насильно усмехаясь, и ушел
в сад,
в угол, затененный кирпичной, слепой стеной соседнего дома. Там, у стола, врытого
в землю, возвышалось полукруглое сиденье, покрытое дерном, — весь
угол сада был сыроват, печален, темен. Раскуривая папиросу, Самгин увидал, что руки его дрожат.
Самгин свернул за
угол в темный переулок, на него налетел ветер, пошатнул, осыпал пыльной скукой. Переулок был кривой, беден домами, наполнен шорохом деревьев
в садах, скрипом заборов, свистом
в щелях; что-то хлопало, как плеть пастуха, и можно было думать, что этот переулок — главный путь, которым ветер врывается
в город.
Самгин, мигая, вышел
в густой, задушенный кустарником
сад;
в густоте зарослей, под липами, вытянулся длинный одноэтажный дом, с тремя колоннами по фасаду, с мезонином
в три окна, облепленный маленькими пристройками, — они подпирали его с боков, влезали на крышу.
В этом доме кто-то жил, — на подоконниках мезонина стояли цветы. Зашли за
угол, и оказалось, что дом стоит на пригорке и задний фасад его —
в два этажа. Захарий открыл маленькую дверь и посоветовал...
И,
в свою очередь, интересно рассказывала, что еще пятилетним ребенком Клим трогательно ухаживал за хилым цветком, который случайно вырос
в теневом
углу сада, среди сорных трав; он поливал его, не обращая внимания на цветы
в клумбах, а когда цветок все-таки погиб, Клим долго и горько плакал.
Только свинья так же неопрятна, как и у нас, и так же неистово чешет бок об
угол, как будто хочет своротить весь дом, да кошка, сидя
в палисаднике, среди мирт, преусердно лижет лапу и потом мажет ею себе голову. Мы прошли мимо домов,
садов, по песчаной дороге, миновали крепость и вышли налево за город.
Дмитрий Федорович вел гостя
в один самый отдаленный от дома
угол сада.
«Нет, — думал он, —
в другой раз, когда Леонтий будет дома, я где-нибудь
в углу,
в саду, дам ей урок, назову ей по имени и ее поведение, а теперь…»
Он не знал, что делать, отпер дверь, бросился
в столовую, забежал с отчаяния
в какой-то темный
угол, выбежал
в сад, — чтоб позвать кухарку, зашел
в кухню, хлопая дверьми, — нигде ни души.
— А вот эти маргаритки надо полить и пионы тоже! — говорила она опять, и уже была
в другом
углу сада, черпала воду из бочки и с грациозным усилием несла лейку, поливала кусты и зорко осматривала, не надо ли полить другие.
Особенно хорош
сад, небольшой, но густой и приятно запутанный;
в одном
углу его стояла маленькая, точно игрушка, баня;
в другом была большая, довольно глубокая яма; она заросла бурьяном, а из него торчали толстые головни, остатки прежней, сгоревшей бани.
Я пошел
в сад и там,
в яме, увидал его; согнувшись, закинув руки за голову, упираясь локтями
в колена, он неудобно сидел на конце обгоревшего бревна; бревно было засыпано землею, а конец его, лоснясь
углем, торчал
в воздухе над жухлой полынью, крапивой, лопухом.
Комната девушки с двумя окнами выходила
в сад и походила на монашескую келью по своей скромной обстановке: обтянутый пестрым ситцем диванчик у одной стены, четыре стула, железная кровать
в углу, комод и шкаф с книгами, письменный стол, маленький рабочий столик с швейной машиной — вот и все.
Устроенная ею женская богадельня стояла
в самом отдаленном
углу сада и была обсажена кругом густым вишеньем.
Мне очень жалко вас, — сказал он, когда они вошли
в самый глухой, уединенный
угол сада.
Густо обсаженная вишеньем невысокая богадельня стояла
в самом глухом месте,
в отдаленном
углу сада.
Однажды я лежал на траве
в запущенном
углу нашего
сада в особенном настроении, которое
в этом сонном городишке находило на меня довольно часто.
За маленьким высоким оконцем шумят каштаны густого
сада,
в сырых, холодных
углах таится и густеет мгла ранних сумерек…
Но, и засыпая, я чувствовал, что где-то тут близко, за запертыми ставнями,
в темном
саду,
в затканных темнотою
углах комнат есть что-то особенное, печальное, жуткое, непонятное, насторожившееся, страшное и — живое таинственной жизнью «того света»…
Покуда происходила
в доме раскладка, размещение привезенных из Уфы вещей и устройство нового порядка, я с Евсеичем ходил гулять, разумеется, с позволения матери, и мы успели осмотреть Бугуруслан, быстрый и омутистый, протекавший
углом по всему
саду, летнюю кухню, остров, мельницу, пруд и плотину, и на этот раз все мне так понравилось, что
в одну минуту изгладились
в моем воспоминании все неприятные впечатления, произведенные на меня двукратным пребыванием
в Багрове.
Недели две продолжалась
в доме беспрестанная стукотня от столяров и плотников, не было
угла спокойного, а как погода стояла прекрасная, то мы с сестрицей с утра до вечера гуляли по двору, и по
саду, и по березовой роще,
в которой уже поселились грачи и которая потом была прозвана «Грачовой рощей».
Спальня эта была довольно большой комнатой, помещавшейся
в глубине дома, невдалеке от спальни отца и матери, с двумя окнами, выходившими
в сад, завешанными белыми шторами. Сальная свеча, стоявшая на комоде, полуосвещала ее, оставляя темными
углы. Обставлена она была массивною мебелью
в белоснежных чехлах, такая же белоснежная кровать стояла у одной из стен, небольшой письменный стол и этажерка с книгами и разными безделушками — подарками баловника-отца, довершали ее убранство.
И
в доме все наперерыв стали изобретать фамилии. Перебрали все возрасты, полы и породы лошадей, вспомнили гриву, копыта, сбрую…
В доме,
в саду,
в людской и кухне люди ходили из
угла в угол и, почесывая лбы, искали фамилию.
Все молчали всю дорогу до самого дома. Вечером долго не было видно Петра. Он сидел где-то
в темном
углу сада, не откликаясь на призывы даже Эвелины, и прошел ощупью
в комнату, когда все легли…
Обойдя извилистыми дорожками весь
сад, который оба знали наизусть, они дошли до каменной садовой ограды и тут,
в самом
углу стены, отыскали маленькую дверцу, выводившую
в тесный и глухой переулок, почти всегда запертую, но ключ от которой оказался теперь
в руках Алексея Егоровича.
И представьте, я лечу сюда на беговых дрожках, а Маврикий Николаевич здесь у садовой вашей решетки, на заднем
углу сада…
в шинели, весь промок, должно быть всю ночь сидел!
Иногда бывало: Геня, Миша, я и Юля сойдемся с таинственными лицами
в укромном
углу сада в такое время, когда никого из больших
в саду нет.
В заднем
углу сада, за густою бузиною, я прислонился локтем к забору, лоб положил на локоть и собрался плакать. Но слезы почему-то не шли. Мне было стыдно, я повторял себе...
Каждый кустик
в саду, каждое деревцо были нам близко знакомы; знали мы, что
в мрачном
углу под стеною соседней конюшни Бейера растет кустик канупера, что на кривой дорожке — неклен, а на круглой куртине — конский каштан.
Раздвинув осторожно последний куст смородины, Раиса Павловна увидела такую картину:
в самом
углу сада, у каменной небеленой стены, прямо на земле сидела Луша
в своем запачканном ситцевом платьице и стоптанных башмаках; перед ней на разложенных
в ряд кирпичах сидело несколько скверных кукол.
Флигелек Прозорова стоял
в северном
углу сада, куда совсем не хватало солнца.
Спустившись с террасы, набоб пошел налево,
в дальний
угол сада; его охватила ночная сырость, которая заставляла неприятно вздрагивать.
— Не будет ли вам лучше
в саду? — сказал я. — Я вижу
в том
углу тень.
Шагая
в ногу, как солдаты, мы обогнули
в молчании несколько
углов и вышли на площадь. Филатр пригласил зайти
в кафе. Это было так странно для моего состояния, что я согласился. Мы заняли стол у эстрады и потребовали вина. На эстраде сменялись певицы и танцовщицы. Филатр стал снова развивать тему о трещине на стекле, затем перешел к случаю с натуралистом Вайторном, который, сидя
в саду, услышал разговор пчел. Я слушал довольно внимательно.
Боковая лестница вела от
угла дома и позволяла его обитателям спускаться
в сад, минуя парадную лестницу, выходящую на двор.
Мимо него игриво бегала Наталья, перенося из
сада в угол двора корзины выполотой травы и взвизгивая, как ласковая собачка. За женщиной по земле влачилась длинная тёмная тень, возбуждая неясное, нехорошее чувство.
Кожемякин оглянулся — он стоял
в углу заглохшего
сада, цепкие кусты крыжовника и малины проросли жёлтою сурепой, крапивой и седой полынью; старый, щелявый забор был покрыт сухими комьями моха.
Добродушно ворчала вода
в самоваре, тонко свистел пар, вырываясь из-под крышки,
в саду распевала малиновка; оттуда вливались вечерние, тёплые запахи липы, мяты и смородины,
в горнице пахло крепким чаем, душистым, как ладан, берёзовым
углём и сдобным тестом. Было мирно, и душа мальчика, заласканная песнью, красками и запахами догоравшего дня, приветно и виновно раскрывалась встречу словам отца.
— Ах, да, эта высокая, с которой вы гуляли
в саду. Она очень хорошенькая… Если бы я была такая, Агафон Павлыч не уехал бы
в Петербург. Вы на ней женитесь? Да? Вы о ней думали все время? Как приятно думать о любимом человеке… Точно сам лучше делаешься… Как-то немножко и стыдно, и хорошо, и хочется плакать. Вчера я долго бродила мимо дач… Везде огоньки, все счастливы, у всех свой
угол… Как им всем хорошо, а я должна была бродить одна, как собака, которую выгнали из кухни. И я все время думала…
Лицо у неё было худое, тёмные пятна вокруг глаз увеличивали их блеск, и было
в ней что-то похожее на один из тех цветков, что растут
в глухих
углах садов, среди бурьяна.
Особых и свободных комнат
в доме не было, надобно было вывести Танюшу из ее горницы, выходившей
углом в сад на прозрачный Бугуруслан с его зелеными кустами и голосистыми соловьями.
Наконец черненький Хвостик изогнулся дугою, выпрыгнул из рук державшей его Они Лихаревой и метнулся
в угол. Через минуту грациозное животное уже карабкалось по стволу большой сучковатой липы… Оттуда перепрыгнуло на запушенную снегом ветку и, обдав недоумевавших испуганных и смущенных девочек целой тучей снежной пудры, очутилось на заборе, отделяющем от улицы приютский
сад.
Сама судьба, казалось, оберегала котяшек. Их жилище находилось
в самом отдаленном
углу большого приютского
сада, и никому
в голову не приходило забираться туда сквозь густые колючие кусты шиповника. А сам ящик с необходимыми для воздуха отверстиями был плотно приставлен к забору, чтобы не было никакой возможности убежать из него котяшкам.
Привратника не было, двор был пуст и Кузьма Терентьев тотчас же направился
в дальний
угол сада — место обычных его свиданий с Фимкой. Так ее не было, но он не ошибся, предположив, что уже несколько раз
в этот день побывала она там и должна скоро прийти туда. Не прошло и четверти часа, как
в полуразрушенную беседку, где обыкновенно они с Фимкой крадучи проводили счастливые минуты взаимной любви, и где на скамейке сидел теперь Кузьма, вбежала молодая девушка.
В случае нужды во мне для объяснений, вложите вашу записку
в расселину среднего камня, на левом
углу ограды Летнего
сада к Неве».
На другой день после этого происшествия сидел Волынской дома
в своем кабинете, озабоченный участью своих друзей, преданных суду, и ломая себе голову, как бы скорее распилить цепи на них и России. Поверенный камень, на
углу Летнего
сада, отвечал ему: скоро, очень скоро, ныне, завтра, на днях, или никогда!